Неточные совпадения
Религиозный гений необходимо есть и великий молитвенник, и, в сущности, искусству
молитвы только и
учит вся христианская аскетика, имеющая высшей целью непрестанную («самодвижную»)
молитву, «
молитву Иисусову» или «умное делание» [Учением о
молитве полны произведения церковной аскетики, в частности творения св. Макария Великого, Симеона Нового Богослова, Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Тихона Задонского, церковных писателей: еп.
О приближении Царствия Божия, приходящего в силе, благовествует и «Евангелие Царствия», и о его пришествии
учит просить Отца
молитва Господня.
— Как же это? Ведь это надобно
учить! А может, что-нибудь знаешь, слыхал? Псалтырь знаешь? Это хорошо! И
молитвы? Ну, вот видишь! Да еще и жития? Стихами? Да ты у меня знающий…
Оказалось, впрочем, что я многое уже знал, прислушиваясь, в классные часы, к ученью старших братьев и сестер, а
молитвы и заповеди с малолетства заставляли меня
учить наизусть.
Молитвой, терпеньем, упованьем на милость Господню Манефа
учила ее врачевать наболевшее сердце.
Мы опять-таки сливались в этом с народом, с дворовыми и крестьянами. Разница была только в том, что нас
учили, что мы знали
молитвы и катехизис и освобождались от многих суеверных страхов.
Однажды отец, выслушав нашу чисто попугайскую утреннюю
молитву, собрал нас в своем кабинете и стал
учить ее правильному произношению и смыслу. После этого мы уже не коверкали слов и понимали их значение. Но
молитва была холодна и не затрагивала воображения.
Его
учили и
молитвам, только не для того, чтобы молиться Богу, а для того, чтобы он твердо и бойко мог прочесть их, когда графу-отцу вздумается спросить его.
Мать
учила сына
молитвам, всегда водила его с собою в церковь, не пропускала ни обедни, ни вечерни и постоянно внушала ему бережливость одежды и обуви. Только отец, глава семейства, не подчинялся общему настроению всего домашнего быта — обращаться в постоянной деятельности, выражаясь словами самого графа Аракчеева.
Христианское учение не знает таких
молитв. Оно
учит тому, что
молитва необходима не как средство избавления от мирских бедствий и приобретения мирских благ, а как средство укрепления человека в добрых мыслях.
Церковная вера
учит не только тому, что покаяние согрешившего может очистить его, но тому, что
молитвы других людей могут содействовать его благу в этой жизни и в будущей. Один мальчик, ложась спать, просил няню продолжать игру с куклами, начатую им, пока он будет спать. Отношение церковных людей к богу такое же ребячье. Люди будут жить дурно, будут спать, а за них будут молиться, будут продолжать игру.
— Что говорить, батюшка, — повторил и извозчик, — и в
молитве господней, сударь, сказано, — продолжал он, — избави мя от лукавого, и священники нас, дураков,
учат: «Ты, говорит, только еще о грехе подумал, а уж ангел твой хранитель на сто тысяч верст от тебя отлетел — и вселилась в тя нечистая сила: будет она твоими ногами ходить и твоими руками делать; в сердце твоем, аки птица злобная, совьет гнездо свое…»
Учат нас, батюшка!
— А потому, что глупый человек. Что он их эти
молитвы вдолбяжку заставляет
учить да побасенки рассказывает! Тут нужно не того: нужно им разъяснять это дело внастоящую! В корень! Нужно здоровую почву подготовить, закваску хорошую дать.
— Ничего не знаешь. Ты слушай меня. Когда так палка лежит, ты через нее не шагай, а или обойди, или скинь так-то с дороги, да
молитву прочти: «Отцу и Сыну и Святому Духу», и иди с Богом. Ничего не сделает. Так-то старики еще меня
учили.
Начну с начала, с рождения ребенка: при рождении ребенка
учат тому, что надо над ребенком и матерью прочитать
молитву, чтобы очистить их, так как без
молитвы этой родившая мать погана.
Евангелие совсем не рекомендует многословия в
молитве, совсем не
учит спасению через уединенную
молитву, и совсем не об этом будет спрошено Христом на страшном суде.
Под непрерывный шепот
молитв, оханья и кряхтенья этих старушек Дуня Прохорова, стоя подле Дорушки, истово крестилась и клала земные поклоны по-крестьянски, как ее
учила с детства бабушка Маремьяна.
Да, вот мне двадцать два года. Я мать семейства, т. е. я хотела сказать, есть у меня дрянной Володька. Года через четыре надо ведь будет
учить его
молитвам… Je catéchiser [катехизису (фр.).].
Столкнутся две девочки или две группы, и сейчас же зазвучат вопросы: «Который билет
учите?» — «А вы?» — «Ты Ветхий прошла?» — «А ты?» — «Начала
молитвы!» Более сильные ученицы взяли на свое попечение слабых и, окруженные целыми группами, внятно и толково рассказывали священную историю или поясняли
молитвы.
Каждый из нас должен прочесть кусок прозы и стихи, как нас
учил эти четыре месяца «маэстро». Мы волнуемся, каждый по-своему. Я вся дрожу мелкой дрожью. Маруся Алсуфьева шепчет все
молитвы, какие только знает наизусть. Ксения Шепталова пьет из китайского флакончика валерьяновые капли, разведенные в воде. Лили Тоберг плачет. Ольга то крестит себе «подложечку», то хватает и жмет мои пальцы холодною как лед рукою. Саня Орлова верна себе: стиснула побелевшие губы, нахмурила брови, насупилась и молчит.
Молитв он никаких не знал; как его мать
учила, он забыл, а все-таки молился и утром и вечером — молился руками, крестясь.
— Дай мне часть в
молитвах твоих праведных, дозволь с тобою на правило стать… А потом
учи меня… До смерти готов служить тебе, до смерти готов от тебя поучаться.